Пресса

Ася Казанцева: Научные журналисты – это новые поп-звезды

Беседовал Серафим Романов Лениздат.Ру Беседовал Серафим Романов

Уже полгода российский научпоп привыкает существовать без важного движущего "механизма" – признанного иностранным агентом фонда Дмитрия Зимина "Династия". После выхода книги "В интернете кто-то неправ" титул звезды жанра закрепился за 29-летней уроженкой Соснового Бора. В интервью Лениздат.Ру научный журналист и популяризатор Ася Казанцева рассказала о грядущем научпоп-буме и отношении к государственной "пропаганде" знаний.

- С тех пор, как вы поняли, что теперь отвечаете за всю научную журналистику и за весь научпоп в стране, вам комфортно находиться в этом статусе?

- К счастью, все-таки не за всю! Но да, сегодня мы наблюдаем ситуацию, когда любой человек, способный "держать в руках оружие" – обладающий каким-то естественнонаучным образованием и минимальной способностью разговаривать с людьми, немедлено становится знаменитым. Посмотрите на меня: я юная, картавая телочка с бакалаврским дипломом, при этом меня возят по всей стране с лекциями, а мои книжки становятся бестселлерами. В принципе, конечно, это странная ситуация, связанная именно с острым дисбалансом спроса и предложения. К счастью, другие популяризаторы все-таки существуют, причем сейчас будет очередная волна: Ирина Якутенко собирается выпустить книжку про силу воли; Алексей Водовозов – про лженауку в медицине....

- Можно сказать, что они спохватились на волне вашего успеха?

- Мне нравится думать, что это могло повлиять. Свою первую книжку ("Кто бы мог подумать! Как мозг заставляет нас делать глупости". – прим. автора) я написала в 26 лет, и когда она разошлась тиражом под 30 тысяч экземпляров и получила премию "Просветитель", то многие мои коллеги наверняка серьезно задумались, чего же мы-то до сих пор книжек не написали?

- Но ведь вы не причина популярности научпопа, а скорее ее следствие. Несколько лет назад примерно в одно время стало модно ходить на лекции, появились издания вроде "N+1", "Арзамас" и "Кот Шредингера"...

- Да, разумеется, мне удалось удачно поймать волну. Научпоп сейчас действительно переживает настоящий бум. Вспомните, что в 90-е годы не было практически ничего, и только в начале нулевых, благодаря фонду "Династия", в любом книжном магазине появилась большая полка с хорошими книгами о науке. Уже с 2004 года в Москве на постоянной основе проводились первые научно-популярные лекции. А к 2010-му они стали массовым явлением и начали выползать в города-миллионники. Научно-популярные СМИ тоже вполне существовали уже в 2008 году: был хороший научный отдел "старой" редакции "Ленты", был сайт "Элементы.ру", задающий планку качества для научных новостей, была наша программа "Прогресс" на Пятом канале. Сейчас, конечно, таких проектов намного больше.

- С развитием отрасли конкуренция тоже возрастет?

- Научно-популярная журналистика – это очень гуманная и радостная профессия, потому что в ней нет конкуренции. Мы не перетягиваем друг у друга аудиторию, наоборот, занимаемся тем, что вовлекаем все большее число людей. Каждая новая книжка особенно важна, когда она становится первой для тех, кто раньше никогда не читал научпоп. И сейчас ожидается именно такой вал новых книжек, ориентированных на невовлеченную аудиторию.

- Вы говорите так, будто книжный рынок не схлопывается у всех на глазах...

- Весь мой субъективный опыт говорит о том, что издать научно-популярную книжку невероятно легко. Несопоставимо проще, чем художественную. Вам не нужно рассылать рукопись по десяти издательствам и по полгода ждать безо всякой надежды. Вы просто сообщаете, что готовы рассмотреть условия, после чего издательство начинает за вас торговаться с конкурентами. Можно быть уверенным, что даже если книжка плохая и скучная, тысячи три экземпляров все равно будут проданы, потому что спрос на научно-популярную литературу колоссально превышает предложение. Но это совсем новый тренд, и он в большей степени касается российских книг, чем переводных, которыми в основном и занималась "Династия".

- Как повлияло на научпоп закрытие фонда Дмитрия Зимина?

- Сейчас пока рано делать выводы. "Династия" очень долго и упорно создавала спрос, и  запас прочности такой, что речь идет не о спаде, а о замедлении роста. К тому же появился фонд "Эволюция", который подхватил инициативу. Сегодня помощь фондов нужна уже не для того, чтобы книга в принципе вышла, а для того, чтобы она получилась качественной. Фонды оплачивают привлечение переводчиков и научных редакторов. Если этого не делать, мы получаем много смешных ошибок, например "дарвиновских зябликов" вместо "дарвиновских вьюрков" – обе птички на английском называются одинаково, и чтобы перевести правильно, надо понимать контекст. 

- На днях появилась новость о скором запуске государственного научно-популярного журнала. Одобряете такую инициативу? Вообще, как оценивать отношение государства к популяризации?

- Хорошо что это происходит, но проблема в том, что в государстве правая рука часто не знает, что делает левая. В этом смысле было очень смешно с Зиминым: в феврале 2015 года он стал лауреатом премии Минобразования "За верность науке", а через пару месяцев Минюст всю работу Зимина перечеркнул. Как правило, государство запускает проекты, связанные с финансированием публикаций о российской науке. Потому что научным журналистам гораздо проще брать новости из Nature и Science. А для того, чтобы обращали внимание и на отечественную науку, существуют государственные гранты.

- Получается, о зарубежной науке просто так, а о своей за деньги?

- Это вопрос развитости самой науки. Будет хорошая наука в России – будем с удовольствием рассказывать и о ней. Я работала в двух научно-популярных телепрограммах и знаю, как сильно они завязаны на красивую картинку и на экспертов в кадре. Любая телепередача предпочла бы брать российских ученых, не заморачиваясь с зарубежными командировками. Но получается, что первый год-полтора все снимают одно и тоже: дружелюбных лисиц Беляева в Новосибирске, нейроинтерфейсы Каплана в Москве, – а потом оказывается, что темы закончились и нужно ехать в Америку.

-Вообще, наука интернациональна, и ученый, который сделал что-то хорошее в России, все равно переведет свою статью на английский и опубликует ее в Nature. А научный журналист даже не всегда будет разбираться, из какой страны автор, – его интересует Что было сделано, а не Кем. Я заканчивала биофак СПбГУ, и среди пятнадцати однокурсников, чью биографию я примерно представляю, никто не остался заниматься наукой в России: все либо сменили сферу деятельности, либо уехали.

- Почему вы остались?

- Почему бы я захотела уехать? Я же не ученый, не биолог. Я научный журналист. Мне нет никакого смысла уезжать: я работаю на русском языке и с российской аудиторией.

- На последнем заседании президентского Совета по науке и образованию тоже говорили о важности распространения научных знаний. Правда, вместо слова "популяризация" прозвучало "пропаганда", которую надо осуществлять "в интересах национальной безопасности". Насколько вы готовы мыслить в таких категориях? Популяризацию науки уместно поднимать "на щит"?

- Эта функция играла большую роль в советской научной журналистике. В российской она практически отсутствует, так как новое поколение авторов вписано в мировой контекст. Понятно, что такая ситуация не очень выгодна государству и оно время от времени декларирует свое желание вырастить научную журналистику, которая бы занималась пропагандой. Ничего плохого в этом нет. Хотите писать только о российских открытиях — это ваше право. Единственное, чего нельзя делать в научной журналистике, – это врать. 

- В своей колонке для BBC вы пишете, что людям, склонным к анализу фактической информации, "часто становится понятно, что государство принимает неоптимальные решения". Но вопрос в том, как заставить 86% обывателей не верить первому сказанному из телевизора?

- Вы спрашиваете, как с помощью моей работы сделать всех оппозиционерами? Никогда не рассматривала это как свою главную цель, хотя идея интересная... Но в любом случае важно увеличивать количество людей, знающих, что можно и нужно проверять любую поступающую информацию. Желательно ничего не принимать на веру. Почему у некоторых этот навык развит меньше, а у других больше – вопрос сложный. Отчасти это проблема школьного образования, которое стремится дать как можно больше фактической информации и при этом уделяет очень мало внимания тому, чтобы рассказать, откуда эта информация берется, и мотивировать искать ее самостоятельно.

- К вопросу образования: Владимир Познер (тоже дипломированный биолог) почти в каждом интервью говорит о бесполезности существования факультетов журналистики. Вы с ним согласны?

- С каждым новым интервью меня все больше беспокоит "эффект Кардашьян" – из-за личной известности меня постоянно спрашивают о самых неожиданных вещах, вместо того чтобы говорить о том, в чем я разбираюсь. Конечно, у меня нет журналистского образования, и я не могу привести вам ни одного примера успешного научного журналиста, у которого оно есть. Наша профессия как морская свинка, которая не свинка и не морская.

- И все-таки какой-то опыт коммуникации необходим. Например, как правильно вести себя с учеными, которые отнюдь не самые разговорчивые люди?

- Они не разговорчивые, потому что их ужасно достали глупые вопросы. Самая лучшая стратегия – это задавать вопросы, по которым понятно, что вы серьезно готовились к интервью. И только после того, как ученому покажется, что вы не совсем дурак, можно начинать ковырять землю носком ботинка с просьбой объяснить "для широкой аудитории". Понятно, что в итоге останется второй вариант, но важно продемонстрировать свою компетентность, войти в доверие. Хотя бы потому, что ни одно интервью не обходится без правок, которые могут исказить весь смысл.

- У меня только что произошла совершенно позорная история со статьей о поздних родах в апрельском Cosmopolitan. После редакторских сокращений получилось, что в тексте, подписанном моим именем, распространяется вреднейший и грубейший миф: УЗИ повышает вероятность выкидыша. Конечно, журнал извинялся и напечатает опровержение, но это жуткий удар по репутации. И любой ученый боится именно такого.

- Популяризация науки в Cosmopolitan – это что-то новое. В каких изданиях вам еще предлагали печататься?

- Везде предлагают. Научные журналисты – это новые поп-звезды. Вы видели, сколько людей сегодня пришло на мою презентацию?

- По этому поводу в интернете ходит мнение, что Ася Казанцева – это издательский PR-проект....

- Ух ты, я не видела! Мне очень нравится эта версия, обязательно пришлите ссылку. Я глубоко уважаю издательство Corpus, но вряд ли оно обладает такими возможностями.


ЗДЕСЬ УПОМЯНУТО