Пресса

Изабель Фимейер. Шанель. Частная жизнь

Галина Юзефович MEDUZA Галина Юзефович

Мало кто из корифеев моды так убежденно и последовательно пытался спрятаться от мира за своим творчеством, подменить подлинную биографию искусно сконструированной фата-морганой, как Коко Шанель. Закономерный итог подобной скрытности — охотничий азарт, с которым последние 50 лет исследователи моды расковыривают и вытаскивают на свет мельчайшие детали реальной жизни "мадемуазель". Про загадочную Шанель теперь мы знаем заметно больше, чем про ее куда менее загадочных современников и коллег. Это касается и того, какой она была в реальности, и того тумана, которым себя окружила.

Безусловно, ожидать от биографии французской журналистки и писательницы Изабель Фимейер чего-то радикально нового не приходится. Чтобы написать свою книгу, она подружилась с единственным из ныне живущих человеком, кто по-настоящему близко знал Шанель — с ее внучатой племянницей, крестницей и протеже Габриэль Паласс-Лабрюни. Конечно, это позволило Фимейер сформировать чуть более живой и личный взгляд на свою героиню. На этом, пожалуй, отличия от других биографий заканчиваются — никаких сенсаций.

Да, в книгу вошли фотографии материальных объектов, принадлежавших Коко, так как все свидетельства своей духовной жизни — письма, заметки, наброски — она с маниакальной тщательностью уничтожала. Однако едва ли эти снимки — содержимое бумажника или аляповатая фигурка мадонны, стоявшая у "иконы стиля" на камине, — способны перевернуть наше представление о Шанель. Если однажды вы уже читали о несчастном детстве, которое она всю жизнь пыталась выкрасить в радужные цвета, о показном равнодушии к детям, за которым таилась чуть ли не невротическая любовь к отпрыскам подруг и племянникам, о ее напускном легкомыслии, скрывавшем сложную натуру с серьезными литературными амбициями, то никаких открытий вам сделать не суждено.

Другое дело, что, вооружившись методами французской психоаналитической школы, Фимейер первой из биографов задается не только вопросом, как именно Шанель прятала свою жизнь, но и почему она это делала — и, главное, почему именно так, а не как-нибудь иначе. Возникающая в результате светящаяся электрическая дуга, на одном полюсе которой располагается миф, а на другом — реальность, обладает обаянием если не безусловной подлинности, то по крайней мере отлично сработанной, увлекательной и внутренне не противоречивой гипотезы.


ЗДЕСЬ УПОМЯНУТО