Пресса

"Вино мертвецов" Ромена Гари

Галина Юзефович MEDUZA Галина Юзефович

Не публиковавшийся прежде роман великого француза Ромена Гари (урожденного Романа Кацева, прославившегося также под именем Эмиль Ажар — единственного писателя, удостоенного Гонкуровской премии дважды) "Вино мертвецов" с блеском завершает наш хит-парад публикаций юношеской прозы, принадлежащей перу знаменитых впоследствии авторов. Созданный писателем в возрасте 24 лет и многие годы ждавший своего часа в архиве его тогдашней возлюбленной — шведской журналистки (в порыве чувств при расставании Гари преподнес ей свою неизданную рукопись в подарок), этот текст разительным образом отличается от всего, что ассоциируется у нас сегодня с его именем. И хотя исследователи (ясное дело, не известный прежде роман Гари немедленно стал объектом многочисленных ученых штудий) склонны усматривать в нем многочисленные параллели с его позднейшим творчеством, но, пожалуй, заметны эти параллели будут только им одним — ни в одной из своих последующих книг писатель не пускается в такой откровенный, бескомпромиссный и фантасмагорический dance macabre.

В сущности, "Вино мертвецов" — не роман с единым выстроенным сюжетом, но набор зарисовок, собранных на образ главного героя как на живую нитку (в данном случае эпитет "живая" уместен как никогда). Некто Тюлип, пьянчуга и бездельник, вечером засыпает на кладбище, после чего проваливается в странное подземелье, где обитает множество оживших мертвецов. Скитаясь от одного склепа к другому, Тюлип становится свидетелем самых разных сцен — от семейных размолвок до ловли опарышей и от сентиментальных сожалений по поводу поражения в первой мировой войне (один из встреченных Тюлипом покойников оказывается немецким генералом) до приставаний невезучей шлюхи-самоубийцы.

Инфернальный антураж не выглядит пугающим — скорее уж смешным и гротескным, а многочисленные литературные ассоциации — от "Короля-Чумы" Эдгара По и кэрролловского зазеркалья до "Никогде" Нила Геймана и, если угодно, "Мира и хохота" Мамлеева — делают его окончательно понятным и "ручным". Ничуть не оригинальное ("Вино мертвецов" настолько органично вписано в европейскую литературную традицию макабра, что при всей своей формальной новизне кажется странно знакомым), оно при этом обладает обаянием архетипического и — извините за штамп — несет на себе следы выдающегося авторского потенциала. Пока не великая проза, но вполне весомое ее обещание.


ЗДЕСЬ УПОМЯНУТО