Пресса

Я, ты, он, она и другие извращенцы. Джесси Беринг

Галина Юзефович MEDUZA Галина Юзефович

Как и в случае с Майклом Шермером, книга психолога и журналиста Джесси Беринга — очень личная, но в другом ключе. Открытый гей, сорокалетний Беринг относится к поколению людей, еще успевших натерпеться от гомофобии, и это обстоятельство привносит в его книгу элемент полемического задора — несколько, на мой вкус, избыточного. Однако в тот момент, когда он слезает с любимого конька и перестает отстаивать идеалы толерантности и равноправия, его текст становится поразительно интересным и неожиданным.

Гомосексуальность и трансгендерность, о которых в последние годы больше всего разговоров, — сущие цветочки по сравнению с другими "извращениями" (этот термин Беринг рекомендует не использовать без крайней необходимости и уж если употреблять, то исключительно в кавычках), известными человечеству. Так, примерно один процент населения планеты является стопроцентными зоофилами, и для них принципиально невозможно достижение сексуального удовлетворения с представителями своего биологического вида. Подофилия (не путать с педофилией), или пылкое влечение к ногам партнера, присуща едва ли не каждому четвертому (Беринг сообщает, что у этого имеется вполне рациональное биологическое объяснение — исторически всплески подофилии всегда сопутствовали эпидемиям венерических болезней и, соответственно, переносили акцент с потенциально опасных половых органов на относительно безопасные ступни). Копрофилия, гиперсексуальность, фетишизация мочеиспускания и просто фетишизация, акротомофилия (страсть к людям с ампутированными конечностями) и даже мелиссофилия (влечение к пчелам), уж не говоря о старых добрых садизме и мазохизме, — количество сексуальных "странностей", живущих в головах у людей, крайне велико, а спектр их невероятно широк.

Более того, само понятие "перверсии" не является устойчивым: оно зависит от множества факторов и в первую очередь от общепринятой социальной нормы, которая сама варьируется от десятилетия к десятилетию. Так, в Европе конца XIX века любая форма женского полового влечения считалась формой болезненной патологии (и, к слову сказать, чаще всего лечилась при помощи клиторэктомии — процедуры, известной также как "женское обрезание"). Американцы XVII века были относительно толерантны к гомосексуальным отношениям, зато сношения с животными карались у них смертной казнью — причем и для человека, и для животного. А вплоть до 1960-х годов невинная мастурбация считалась серьезным нарушением полового поведения, от которого лечили самыми разными методами — от молитвы до электрошока.

Рассмотрев все мыслимые и немыслимые виды сексуальных отклонений и их причин, Беринг закономерно оказывается перед важнейшим вопросом — этическим. И дает на него честный и мужественный ответ: любая перверсия (даже самая отвратительная для средненормального обывателя) может считаться "хорошей", если она не наносит психологического и физического вреда ни одному из участников процесса. И наоборот, даже самое невинное увлечение должно быть признано дурным и опасным, если его результатом становится травма. Ответ очевидный и даже немного банальный, но кто-то же должен был это сказать, не правда ли?