Описание
Свобода
Рейтинг:
Ваша оценка
Читать  фрагмент


История героев “Свободы” Патти и Уолтера Берглунд отражает опыт целого поколения, которое пережило 11 сентября, вторжение в Ирак, экономический кризис — и выбрало президентом Барака Обаму. 

В романе, блистательно воскрешающем традиции большой прозы 19-го века, Джонатан Франзен размышляет о том, возможна ли свобода выбора, знаем ли мы, к чему стремимся, когда хотим свободы, и о том, как легко мы жертвуем своими близкими ради ее призрака. Предыдущий роман Франзена “Поправки” (2001), удостоенный Национальной книжной премии США, поставил писателя в один ряд с классиками американской литературы и принес ему мировую известность. “Свобода” — столь же язвительный и мудрый взгляд на семью в современной Америке. Но если в “Поправках” конфликт поколений так и остается неразрешенным, новый роман — это история о детях, которые победили отцов и не стали от этого счастливее.


Информация о книге

  • Возрастное ограничение: 0
  • Жанр: Зарубежная проза
  • Дата выхода:
  • ISBN: 978-5-271-38197-3
  • Объем: 672 стр.
  • Тираж: 5000 экз.
  • Тип обложки: Твердый переплет
  • Формат: 60х90/16 (140х210)

Пресса о книге

Сергей Кумыш
Профиль|Сергей Кумыш|

Скелеты в стеклянных шкафах

17 ноября 2014 года глава нью-йоркского издательства Farrar, Straus&Giroux обратился к прессе с официальным заявлением: в следующем году FSG планирует выпустить новый роман Джонатана Франзена "Пьюрити". В основе сюжета — история девушки по имени Пьюрити Тайлер, которая ищет своего отца. События будут разворачиваться на трех континентах, в разных временных плоскостях...


Комментарии  

Комментировать

Вам нужно авторизоваться , чтобы оставлять комментарии.
Виктория Пятниченко


"Свобода" — это роман о том, что было бы, если А.П. Чехов родился Л.Н. Толстым, конечно, Франзен искренне желает быть именно Л.Н. Толстым (Патти Берглунд, главная героиня, романа, в один из переломных моментов своей жизни читает "Войну и мир"), конечно, Джонатан Франзен совсем не Лев Николаевич Толстой (во-первых, все, что не пишется, то к лучшему, во-вторых, чего бы стоил Джонатан Франзен, если бы был всего лишь вторым). Вообще, кажется, небезызвестный автор "Поправок" и "Свободы" гораздо добрее, чем о нем иногда пытаются сказать, гораздо более человечнее небезызвестного автора "Анны Карениной" и "Воскресения", потому что не пытается учить, не предлагает правильного выхода, он всегда дает возможность героям выкрутится самим, с такой искренней, почти ностальгической грустью, своих героев писал именно Антон Павлович Чехов, а Т. Н. Толстой обладал слишком крепкими убеждениями, чтобы быть со своими героями, столь беспечным (впрочем, дело, может быть, в том, что, пережив постмодернизм, невозможно быть писателем и одновременно обладать слишком крепкими убеждениями).
Герои "Свободы" не то, чтобы люди далекие от идеалы, нет, герои свободы невыносимы, они раздражающе настолько, насколько может раздражать собственное отражение зеркале. Неприкаянная Патти, не знающая, чего ей хотеть от жизни, мечущаяся между двумя мужчинами, она вовсе не вызывает сочувствия, ее просто невозможно не полюбить (тест на человечность: если вы не влюблены в Патти, значит ваше сердце сделано из камня, либо вы андроид), ее супруг, Уолтер, становящийся по-настоящему обаятельным ровно в тот момент, когда воодушевленно говорит о перенаселении (вообще, пожалуй, главный секрет "Свободы"— это герои, которые пленяют своими недостатками, всеми теми нелепостями и глупостями, присущими каждому неандроиду, обладателю сердца, слепленному из сердечной ткани, а не выбитому из камня), Ричард, творец-неудачник, непонятый художник, живая карикатура на рок-звезду. Ты хочешь быть любым из этих героев, просто потому что ты уже есть кто-то из них, неврастения свила внутри тебя уютное гнездышко, тебе не избавиться от нее, теперь только жить с ней.
В финале "Свободы" Патти, потратившая целую жизнь, чтобы скрыться от мужа, наконец выставленная им из дома, возвращается к исстредавшемуся, потерявшему любовницу, Уолтеру. Никто не бросается под колеса поезда. Никто не умирает. Все счастливы. Ведь должно же оставаться нечто иное. должна же, в конце концов, оставаться надежда на лучший исход, на долгую и счастливую жизнь.