"Две недели в сентябре" — роман об обычной семье. Они едут на море, а там… Не происходит ничего! Но читать об этом ужасно интересно. А что, так можно было?

12 июля 2022
ИЗДАНИЕ
АВТОР
Галина Юзефович
Распространено иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и (или) российским юридическим лицом, выполняющим функции иностранного агента.

Литературный критик Галина Юзефович рассказывает о романе английского писателя Р. С. Шерриффа "Две недели в сентябре". Книга вышла в 1931 году, но на русский язык ее перевели впервые. В центре сюжета — путешествие обычной семьи, представителей среднего класса, к морю. Привыкший к бесконечным сюжетным поворотам читатель поначалу, возможно, не сразу втянется в это повествование без неожиданных событий и потрясений. Но зато в такой литературе будет приятно "спрятаться" в эти неспокойные дни.

Семья Стивенсов — отец-клерк, мать-домохозяйка, дочь Мэри (20 лет, работает в швейном ателье), сын Дик (17, только окончил школу и устроился в фирму, занимающуюся продажей канцтоваров) и младший сын, 10-летний Эрни, — едет в отпуск в приморскую деревушку Богнор, в скромный пансион, куда ездят отдыхать последние 20 лет. Планируют нехитрые сборы, спорят, кто понесет канарейку к говорливой соседке, дают последние указания соседке менее говорливой (она должна кормить кота и вообще присматривать за домиком в отсутствие хозяев), волнуются из-за предстоящей пересадки. Потом едут в поезде (больше всех счастлив Эрни: на обочине такой интересный мусор!), наблюдают за попутчиками, едят захваченные из дома бутерброды и пьют чай из термоса. Приезжают на место, убеждаются, что за прошедший с предыдущего отпуска год пансион еще больше обветшал, а хозяйка (она помнит мистера и миссис Стивенс застенчивыми молодоженами) еще сильнее состарилась, и, наконец, впервые видят море.

Английский драматург Р. С. Шеррифф написал свой единственный успешный роман "Две недели в сентябре" в 1931 году, когда со времен Первой мировой войны прошла целая вечность и почти такая же вечность оставалась до Второй мировой, то есть во времена относительно мирные, спокойные и благополучные. Прогремев в Европе и Америке, уже к началу 1940-х роман был прочно забыт, но в 2006-м его переиздали, дав старт новому витку популярности Стивенсов. Бесхитростная история о том, как в начале сентября самая обычная семья из нижней прослойки среднего класса в очередной раз едет отдыхать к морю и с ними ничего — вообще ничего! — не случается, внезапно оказалась остро необходима миру, в котором все время что-то случалось, менялось, переделывалось и пересматривалось. Надо ли говорить, как нужна эта книга сегодня в России.

Описывая очень заурядных людей (никто из Стивенсов не может похвастать ни талантами, ни сложной душевной организацией, ни невероятными амбициями, ни даже неординарной внешностью), автор рискует впасть в грех гордыни и в какой-то момент начать смотреть на своих героев насмешливо и свысока. Есть и прямо противоположная опасность: примерно с тем же успехом можно впасть в грех самоуничижения и начать усматривать в простой жизни, простых желаниях и простых мотивациях своих героев нечто особенное, любоваться их бесхитростностью, наделяя ее особыми нравственными смыслами. Р. С. Шеррифф избегает обоих этих соблазнов с поистине виртуозным изяществом: безусловная горячая любовь к Стивенсам не замутняет его взгляд, а мягкая ирония ни в какой момент не отдает высокомерием.

Да, мистер Стивенс грешит мелким тщеславием, комично зачесывает лысину, он зануда, а пределом его честолюбивых мечтаний остается должность секретаря в местном футбольном клубе (почесть, которой он сам же по неосмотрительности лишился и о которой продолжает скорбеть даже 10 лет спустя). Миссис Стивенс робка, неловка и нелюбопытна (мир за пределами ее небольшого садика видится ей чуждым и немного опасным, море кажется слишком большим и шумным, а от книг и журналов болят глаза). Мэри миловидна и добродушна — и это примерно все, что можно о ней сказать. Дик мечтает о чем-то большем, чем работа клерка в скучной конторе, но мечты его по-детски нелепы и наивны. Эрни в меру невоспитанный ребенок, способный пустить газы в самый неподходящий момент и страстно желающий однажды занять место рабочего, наполняющего торговые автоматы на железнодорожной станции.

Словом, Стивенсы по-настоящему заурядны — их обычность не таит под собой ни тайны, ни глубин, ни недопонятости или надрыва. И тем не менее всех их связывает теплая и надежная взаимная любовь, им не скучно друг с другом, они проживают свои скромные жизни одновременно с достоинством и радостью и в их сердцах есть место поддержке, верности, состраданию, деликатности и тихому пониманию без слов. Они скромны, но не безропотны, а бедность делает каждую мелочь, которую они все же могут себе позволить, особенно драгоценной. Так, арендованная на 10 дней купальная кабинка очевидно приносит им куда больше счастья, чем роскошный особняк приносит своему владельцу-богачу, одному из клиентов фирмы мистера Стивенса, случайно встреченному им на пляже и пригласившему их на чай.

Впрочем, даже если оставить в стороне заурядность главных героев, роман, в котором ничего не происходит, в любом случае представляет собой изрядное испытание и для писательского мастерства, и для читательского терпения. Приученные к динамике, скорости и резким сюжетным поворотам, мы не сразу можем смириться с тем, что да — отпуск Стивенсов пройдет прекрасно и обыденно, погода будет им благоприятствовать, а самыми яркими событиями двух счастливых недель станет целомудренная прогулка с красивым молодым человеком (Мэри познакомится с ним на набережной), духовное озарение, которое настигнет Дика возле моря, да удивительная возможность продлить свой приморский отдых еще на один день и впервые уехать домой — вы не поверите! — не в субботу, а в воскресенье.

С этой задачей — сделать однообразное увлекательным — Р. С. Шеррифф тоже справляется на славу. Подергавшись пару десятков страниц в попытках приспособиться к непривычному ритму, читатель постепенно втягивается в череду мелких событий и начинает получать от них странное, очень не характерное для современного человека удовольствие. Подобно тому как, пересаживаясь с автомобиля на велосипед, внезапно начинаешь на привычном маршруте замечать совершенно новые вещи, погрузившись в неспешный и обстоятельный мир Стивенсов, ты вдруг ощущаешь ту самую ценность момента, о которой так часто и охотно говорят разного рода коучи и которую так сложно бывает ощутить и зафиксировать в реальности.

Предвкушение послеобеденного чая (в придачу к нему — толстые ломти хлеба и варенье сколько душе угодно) оказывается отдельным и самоценным процессом; вечернее уединение с рукоделием и рюмочкой портвейна становится блистательной кульминацией дня, а поход на концерт в летнем театре — важнейшим переживанием, к которому так приятно будет вернуться зимними вечерами. Но главное, чему учит читателя роман Р. С. Шерриффа (если к книгам вообще применимо дидактичное понятие "учит"), — это ясное осознание того, что главное из доступных человеку "хорошо" — это не "иначе", не "по-новому", не "шире, дальше, больше", но "как всегда".

Говорливую соседку Стивенсов — ту самую, которой из года в год они оставляют свою канарейку, зовут миссис Хейкин. Сама она никогда никуда не ездит, но тем слаще для нее рассказы героев о своем отпуске, об арендованной купальне, об обедах в пансионе, о погоде, музыке и прочих тривиальных по большому счету событиях тех двух недель, которые Стивенсы проводят вдали от дома. В сущности, их отпуск становится ее отпуском, возможностью пережить происходящее вместе с ними, увидеть все это — море, холмы, цветную толпу на набережной — их глазами, ощутить на коже песок и соленые брызги холодной воды. Талант Р. С. Шерриффа превращает каждого из нас в такую миссис Хейкин. И поверьте, в этом состоянии нет ничего стыдного, унизительного или, упаси боже, неприятного.