"Невероятные происшествия в женской камере № 3" — актуальный роман о девушке, случайно попавшей в спецприемник

13 декабря 2020
ИЗДАНИЕ
АВТОР
Галина Юзефович
Распространено иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и (или) российским юридическим лицом, выполняющим функции иностранного агента.

В издательстве Corpus вышел роман пресс-секретаря Алексея Навального Киры Ярмыш "Невероятные происшествия в женской камере № 3". Главную героиню задерживают на антикоррупционном митинге и сажают на 10 суток в спецприемник, где она в основном скучает, вспоминает прошлое и начинает видеть странные мистические сны. Литературный критик Галина Юзефович рассказывает, почему книга Ярмыш обманывает ожидания, но при этом остается актуальной.

Есть такие авторы, которые одним своим именем на обложке книги формируют определенные ожидания, и пресс-секретарь Алексея Навального Кира Ярмыш, конечно, из их числа. Даже не открывая ее дебютный роман, читатель может без труда выдвинуть рабочую гипотезу о том, что ждет его внутри: конечно, политика, протесты, автозаки, задержания, насилие и властный произвол — о чем еще, в самом деле, может писать человек, находящийся в сердце российской оппозиции.

И хотя первые несколько страниц дебютного романа Ярмыш подобному прогнозу, в общем, соответствуют (девушку Аню, задержанную на антикоррупционном митинге, привозят в спецприемник отбывать десять суток), "Невероятные происшествия в женской камере № 3" — тот случай, когда любые наперед заготовленные оценки, ироническое негодование или, напротив, горячую поддержку лучше приберечь до лучших времен. Как бы вы ни относились к Алексею Навальному и его команде и чего бы в связи с этим ни ожидали от книги его пресс-секретаря, роман Киры Ярмыш про другое.

Двадцативосьмилетняя Аня оказывается сначала на митинге, а потом и в камере в результате цепочки довольно случайных и в то же время очень понятных событий. Сначала ее, абсолютно аполитичную студентку МГИМО, после института отказываются брать на работу в МИД — причиной тому становятся эротические фотографии, сделанные во время ночной оргии в общаге и опубликованные журналом "Афиша" аккурат перед самой защитой дипломов. Затем происходят выборы, и по-балетному легкая победа на них "партии власти", к которой у Ани не то, чтобы серьезные претензии — скорее просто надоела, заставляет героиню впервые задуматься о политике как таковой.

Первый поход на митинг, о котором Аня узнает едва ли не случайно, создает эмоциональную связь не с идеями даже, лежащими в основе оппозиционного движения, но с другими людьми, думающими и чувствующими схожим образом. Единожды испытав это объединяющее тепло и понемногу втянувшись, Аня начинает ощущать себя "бывалой оппозиционеркой" — теперь знамя борьбы бросить уже как-то неловко. Ну, и закономерный итог всего этого — очередной несанкционированный митинг, автозак, ОВД, суд и приговор: кого-то нужно посадить на десять суток, и этим кем-то случайно оказывается Аня.

Большую часть сказанного выше мы узнаем из флэшбеков — благо жизнь в камере оказывается не кошмарной, как ожидала Аня, а просто беспробудно скучной, и в силу этого располагает к воспоминаниям. Режим в спецприемнике не мучительный, еда сносная, работать не заставляют, матрасы удобные, полицейские — по большей части нормальные и незлые люди. Не слишком комфортно жить без душа, телефоны выдают всего на 15 минут в день, да никогда не затыкающаяся радиоточка под потолком бесит, но все остальное совершенно не соответствует паническим Аниным ожиданиям. Даже соседки (их образы Ярмыш конструирует с большой писательской щедростью и любовью) оказываются не мрачными уголовницами, а самыми обычными добродушными дурехами — трое сидят за езду без прав, одна не платит алиментов на дочь, и еще одна обматерила на улице мента.

Однако довольно скоро сквозь морок дремотного существования в камере начинает проступать сумрачная и мистическая подоплека. Аня видит странные сны, ее соседки — самые обычные, прозаические и безвредные — внезапно предстают в образах жутковатых и величественных, а в их тривиальных жизненных историях понемногу проявляется общий зловещий узор, неожиданным образом включающий в себя и Анину судьбу. Героиня мечется между двумя равно возможными вариантами: либо от безделья и изоляции она потихоньку сходит с ума, либо ее нахождение в камере № 3 неслучайно, и в ее руках в самом деле сосредоточено какое-то темное могущество. 

Эта трансцендентная власть — то ли подлинная, то ли воображаемая — буквально на последних страницах романа взрывается мощнейшей метафорой, вновь возвращающей читателя к стартовой точке — к природе взаимоотношений человека и государственной машины в сегодняшней России. И суть их, по версии Ярмыш, состоит не в ненависти и антагонизме, как кажется многим, а в беспредельном взаимном раздражении и усталости. Тюрьма, в которую попадает героиня, оказывается своего рода моделью сегодняшней России, где вполне можно жить и пожаловаться, в общем, не на что (даже о походе в душ вне очереди можно договориться — конечно, если смена в этот день добрая), но только совсем нет воздуха, движения, света. И тот сомнительный с точки зрения традиционной этики порыв, которому Аня поддается в финале, великолепно иллюстрирует реакцию общества (по крайней мере, заметной его части) на застывшее существование в этом комфортном, сонном и затхлом пространстве. 

Книга Киры Ярмыш без зазора укладывается в рамки, обозначенные понятием "актуальный роман". Даже если отвлечься от собственно политической тематики, на страницах "Невероятных происшествий" можно найти отражение проблем, которые сегодня считаются самыми важными и обсуждаемыми в публичном поле. Отношения в семье и травмы взросления (у Ани совершенно обыденная и при этом довольно грустная семейная история), сексуальная идентичность (в университете Аня переживает сложный и болезненный "роман на троих", а одна из ее соседок по камере не считает себя лесбиянкой, но живет в паре с девушкой), харассмент (на практике в МИДе к героине цинично и нагло пристает начальник) — все это так или иначе всплывает в ходе вынужденно неторопливых и обстоятельных размышлений героини в камере. 

Однако то, что у многих других литераторов, деятельно отрабатывающих "актуальную проблематику", выглядит искусственным и натужным, у Киры Ярмыш получается словно бы само собой, естественно и органично. Подлинная актуальность всегда находится у автора внутри: только она может стать строительным материалом для по-настоящему яркого и целостного литературного высказывания. То, что для многих остается внешним, формальным, занятным (но и только), для Ярмыш — внутренняя непосредственно переживаемая реальность, важная, горячая и эмоционально наполненная. И именно это счастливое совпадение внешнего и внутреннего, общественной повестки и собственных интересов, позволяет ей переплавить сюжеты, словно бы заимствованные из досужих препирательств в социальных сетях, в текст одновременно очень личный, глубоко универсальный, очень увлекательный и подлинно актуальный — без всяких неловких кавычек.