"Битл поневоле": секреты, которые мы узнали из биографии Джорджа Харрисона
Джорджа Харрисона привыкли считать самым незаметным из Beatles. Сам он не без иронии называл себя "битлом эконом-класса". Но биограф Филип Норман доказывает, что это представление далеко от истины: за образом "тихого битла" скрывался человек с огромным внутренним миром, неожиданными увлечениями и поступками, которые изменили не только музыку, но и кино, и благотворительность. Рассказываем о пяти самых неожиданных историях из книги.
Одна из самых известных песен о любви едва не стала песней о гранате
Джордж Харрисон написал песню Something о своей жене Патти. Он долго не мог придумать вторую строчку после вступительного "Something in the way she moves" и пел "attracts me like a pomegranate". Когда нужные слова наконец нашлись, музыкант сообщил жене, что она его муза, примерно с той же интонацией, с какой говорят "у нас кончился стиральный порошок".
Песня была не похожа ни на то, что Харрисон писал раньше, ни на то, что когда-либо писали Джон или Пол, — песня о любви, краткая и таинственная, как японское хайку. Песню дважды отклоняли – сначала для "Белого альбома", потом для Get Back, пока она наконец не вошла в альбом Abbey Road. Something стала первой песней Харрисона, выпущенной в качестве А-стороны сингла Beatles; она возглавила чарты в Британии, Америке и по всему миру, а в 1971 году выиграла премию Айвора Новелло в номинация "Лучшая песня с точки зрения музыки и текста".
Со временем Something стала вторым треком Beatles (после Yesterday Пола) по числу порожденных им кавер-версий, вдохновив 150 записей, в том числе таких артистов, как Фрэнк Синатра, Элвис Пресли, Рэй Чарльз, Джеймс Браун, Смоки Робинсон, Лин Хорн и Ширли Бэсси. В результате Something заняла семнадцатое место в списке самых исполняемых песен современности, а Синатра, некогда яростный битлофоб, назвал ее "величайшей песней о любви XX века" — хотя ошибочно и приписал ее Леннону и Маккартни.
Джордж Харрисон влюбился в необычный дом и купил его…
Когда Харрисон купил Фрайар-Парк – викторианский особняк в Хенли-он-Темс – и начал его реставрировать, многие решили, что бывший битл просто сорит деньгами. На самом деле он влюбился не просто в сам дом, а в его историю. Особняк был выстроен в 1890-х годах эксцентричным адвокатом сэром Фрэнком Криспом, который задумывал его как так сказать "скромное убежище на выходные" — с двадцатью пятью спальнями, библиотекой, бальным залом с витражами и камином шестиметровой высоты.
Парк площадью 65 акров был настоящим тематическим парком, опередившим свое время: японский сад, лабиринт, скульптуры животных и птиц, а в сюрреалистической близости друг от друга – миниатюрная копия пика Маттерхорн из 20 000 тонн йоркширского гранита и точная реплика Голубого грота острова Капри. Чтобы включить свет в доме, нужно было щелкнуть латунного монаха по носу – выключатели были выполнены в виде монашеских физиономий. Харрисон реставрировал все это с любовью на протяжении многих лет.
… а потом заложил его, чтобы помочь комикам из "Монти Пайтон"
В 1978 году команда комиков "Монти Пайтон" зашла в тупик: ни одна студия не хотела финансировать их новый фильм "Житие Брайана" – комедию о человеке, которого все принимают за мессию. EMI Films сначала одобрила бюджет в четыре миллиона долларов, а потом, когда председатель правления наконец прочитал скандальный сценарий, немедленно отказалась. За ними отказали и голливудские студии.
Эрик Айдл, один из комиков группы "Монти Пайтон", на всякий случай рассказал об этом Джорджу Харрисону – и тот немедленно предложил помочь. За считаные дни он собрал деньги, заложив свой особняк Фрайар-Парк. Айдл потом признавался, что это был "самый дорогой в истории билет в кино", а Джордж в ответ отшучивался, что просто хотел посмотреть фильм. "Монти Пайтон" стали для него примерно тем же, чем Beatles для миллионов других людей: в самые тяжелые дни распада группы он говорил, что скетчи комик-группы спасли ему рассудок.
Первый благотворительный рок-концерт в истории
Летом 1971 года к Харрисону обратился его учитель игры на ситаре Рави Шанкар: его семья оказалась в эпицентре катастрофы после сокрушительного циклона в Бангладеш. Шанкар думал о небольшом благотворительном концерте с участием индийских музыкантов, но не решался просить об этом Харрисона.
Джордж не только согласился, но и предложил объединить восточную и западную музыку на одной сцене — эксперимент, на который тогда мало кто решался. За несколько недель он собрал суперзвездный состав исполнителей, готовых выступить бесплатно, и организовал два аншлаговых концерта в нью-йоркском Madison Square Garden на 20 тысяч мест. Это было первым серьезным проявлением социальной ответственности в музыкальной индустрии – задолго до Live Aid и всех последующих благотворительных мегаконцертов.
Укулеле и тайная гастрольная жизнь
В зрелые годы Харрисон пристрастился к игре на укулеле, в частности на банджолеле (помеси банджо и укулеле) в стиле британского комика Джорджа Формби, суперзвезды 1930–40-х годов, исполнявшего двусмысленные песенки с молниеносными пассажами на этом инструменте. У Харрисона была огромная коллекция укулеле, хотя его приятель Джо Браун с удивлением обнаружил, что тот "не особо умеет играть", и взялся учить его формбиевской технике.
Именно увлечение укулеле неожиданно вернуло Харрисона к гастрольной жизни — пусть и в совершенно другом формате. Периодически он звонил Брауну и говорил: "Что поделываешь? Приезжай завтра и не забудь чемодан". Они брали с собой пару укулеле — и отправлялись играть по всему миру. Бывший битл, некогда не имевший возможности шагу ступить без охраны, теперь разъезжал без лишней огласки и получал от этого огромное удовольствие.