Харриет Рикс, дендролог и путешественница, написала очень необычную книгу о своих любимцах — деревьях. Именно благодаря им возникла та Земля, которую мы знаем и любим. Деревья долго и трудно превращали бесплодную каменистую пустошь в место, где процветает жизнь. Они подчинили себе все стихии и наладили сотрудничество с животными и людьми. Благодаря этой книге вы перестанете считать деревья просто статичными элементами ландшафта.
Публикуем фрагмент из этой книги. Перевод с английского Татьяны Мосоловой
Когда современный человек около сорока тысяч лет назад расселился по миру, на планете существовало примерно шесть триллионов деревьев. К моменту появления людей они уже изменили состав атмосферного воздуха и направление течения рек и научились использовать огонь как инструмент, чтобы наладить взаимоотношения с окружающими их растениями и животными. На протяжении почти четырехсот миллионов лет деревья были одними из самых крупных обитателей суши и физически меняли направление воздушных потоков (посредством ветвей) и воды (посредством корней), а также выступали в роли архитекторов и в других природных сферах, создавая мозаику микросред обитания. Мы можем убедиться в этом, если внимательно приглядимся к тому, что происходит на поверхности земли: само дерево и даже его листья несут информацию о месте своего происхождения и об истории своего развития. Например, прожилки на листьях гинкго были оптимизированы 385 миллионов лет назад и позволили гинкго избежать вымирания, а пигменты в его листьях до сих пор несут информацию о состоянии озонового слоя того времени. Труднее понять сложное строение деревьев под поверхностью земли, где они выступают в роли слепых исследователей, направляемых грибами и бактериями (но порой и беззащитных перед ними) и ведомых внутренним компасом из чувствительных к гравитации белков с центром Земли в качестве единственного ориентира.
Эта книга — о роли деревьев в нашем мире. Нам объясняли, как деревья общаются и кооперируют между собой и что они делают для людей. Но что именно и почему происходило с деревьями в ходе их эволюции? Это рассказ о "древесности" деревьев и о том, как благодаря этой "древесности" они сделали наш мир невероятно прекрасным и разнообразным. Это история о том, что мы одновременно недооцениваем и переоцениваем деревья, и она поможет нам отличить укорененность от неподвижности и утонченность от примитивности. Это научный рассказ, но в нем говорится еще и о том, что выходит за пределы науки, — ведь даже наше воображение на ранних этапах эволюции формировалось под влиянием деревьев.
Мы часто воспринимаем наши чувства и наш технологический прогресс как нечто само собой разумеющееся и забываем, насколько невежественны мы в отношении совсем иного гения, воплощенного в этих больших организмах. Для начала мы могли бы попробовать использовать наши чувства несколько лучше, чем обычно, и прочувствовать изумительную и виртуозную полифонию физической формы деревьев, создаваемую за счет их химического действия, в понимании которой нам могут помочь наши обоняние и вкус. Вы когда‑нибудь задумывались, почему лавровый лист источает такой сильный пряный аромат? Почему кора араукарии чилийской пахнет ладаном? А запах сундука из кедровой древесины столь теплый и мягкий? Ученые могут назвать эти молекулы — полифенолы, сесквитерпены, эфиры, — но вряд ли скажут, почему то или иное химическое вещество отвечает за конкретный запах. Понимание того, что один запах отпугивает травоядных животных, а другой предотвращает гниение, лишь отчасти помогает объяснить способность деревьев создавать химические коктейли.
Аналогичным образом диетолог назовет вам химическую формулу витамина C и укажет его содержание в апельсине, расскажет о пользе белков из плодов пальмы асаи или объяснит благотворное влияние жиров авокадо на кожу, но полная история возникновения данных молекул (а это более двадцати миллионов лет корректировок, биохимических циклов и терпения) — внутри деревьев. Вообще говоря, деревья рождаются из самых базовых элементов: из воздуха, воды, солей и солнечного света. Но даже искусственный интеллект вряд ли сможет собрать всю информацию, чтобы поведать полную историю деревьев. Люди часто воспринимают деревья слишком упрощенно и считают, что, если посадить дерево, оно будет расти, а если срубить, то потом можно посадить новое. Поскольку деревья не перемещаются в пространстве, мы забываем о том, что они окружают нас своими химическими молекулами, пока мы спим, передвигают землю у нас под ногами и меняют цвет неба у нас над головой, не просто загораживая солнце, но поглощая углекислый газ и выделяя кислород. Мы так же легко забываем, что совсем небольшое количество невидимых глазом соединений азота может вывести из равновесия и погубить дуб со стволом толще автомобиля, который был посажен еще во время войн между валлийцами и англичанами.
Мы живем с ними в одном мире и одинаково боремся за выживание. В ходе эволюции деревья не упростились, а усложнились. Когда атмосфера становилась враждебной или земля слишком сухой, их ответ заключался в диверсификации — в невероятном изменении формы, что позволяло им приспосабливаться к экологической нише, как перчатка подлаживается к руке. Мы признаем способность животных изменяться, поскольку белки по своей природе легче подвергаются мутациям, чем углеводы, но на самом деле способность к изменениям ярче всего проявляется во взаимодействиях между деревьями и их окружением на микроскопическом уровне. Если один вид деревьев сгорал, погибал от нехватки ресурсов или от ветра, его место занимали сотни других.
Что такое дерево? Как и почему деревья появились на Земле? Большинство из нас видят и знают: вот листья, ветви, высокий ствол, гладкая или шершавая кора. Техническое определение таково: древесное растение с одним прямостоящим многолетним стеблем диаметром не менее 7 см на высоте 1,3 м над поверхностью земли, с оформленной лиственной кроной и высотой не менее 4 м во взрослом состоянии. Однако, как в случае любого определения, это только ориентир.
Бамбук не является деревом, хотя может быть очень высоким: растение с такой структурой ствола — это трава. А бонсай — как раз таки дерево, хоть и маленькое, поскольку у него такое же химическое строение, как у всех деревьев, а его миниатюрные листья и цветы соответствуют древесной форме.
Почему у всех деревьев общие признаки? В основном это результат их образа жизни. Деревья успешны, поскольку используют солнечный свет и углекислый газ для производства углеродных молекул в виде сахаров, которые обеспечивают энергией все остальные формы жизни на Земле. Растения осуществляют это за счет фотосинтеза, благодаря которому они одновременно съедобные и незаменимые. На протяжении миллиардов лет на планете было достаточно солнечного света и углекислого газа, и деревья унаследовали от своих одноклеточных предков важнейшие химические молекулы, которые позволяют им их использовать. Одна такая важнейшая молекула — ДНК. Ее устойчивая двойная спираль — основополагающая структура жизни — появилась четыре миллиарда лет назад, но ее комбинации продолжают создавать генетический код, обеспечивающий непрерывность и развитие жизни. Хлорофилл, возникший в морских бактериях 3,5 миллиарда лет назад, позволяет деревьям захватывать солнечный свет и запасать его в виде электрохимической энергии. Самый распространенный на Земле фермент, рубиско, на долю которого приходится почти 50% белка листьев, эволюционировал 2,4 миллиарда лет назад и позволил фотосинтезирующим бактериям (их назвали цианобактериями из‑за синего цвета) запасать энергию солнечного света благодаря их способности соединять атомы углерода из молекул углекислого газа с образованием углерод-углеродных связей в устойчивых молекулах глюкозы. А другие организмы затем потребляют глюкозу и получают энергию для жизни.
Приблизительно два миллиарда лет назад цианобактерии научились связывать между собой многочисленные цепи глюкозы и образовывать целлюлозу, что позволило им создавать клеточные структуры и строить клеточные стенки. Когда первые растительные клетки оказывались на суше, они снова и снова сгорали под действием солнечных лучей, пока в результате реакции с участием свободных радикалов не возникла молекула (озон), которая частично защищала их от ультрафиолета; а вскоре появился и лигнин — древесная часть растений.
До этого момента все определялось химией. Но по мере накопления все большего количества зеленых клеток ведущую роль стала играть структура. Благодаря сочетанию лигнина и целлюлозы образовался ствол, который проводит воду вверх и обеспечивает крепкую, словно бы кевларовую броню для защиты дерева от разложения под действием бактерий и грибов.
Структура обеспечивает эффективное функционирование и защиту. Но как структура позволяет вырасти организму высотой 116 метров — в два с лишним раза выше Пизанской башни? Чтобы понять, как образовались и развивались эти сверхструктуры, нам потребуется проследить за эволюцией деревьев, продвигаясь по запутанным дорожкам с едва заметными следами в окаменелостях из французских шахт, китайских долин и немецких карьеров.
Путешествие так далеко назад во времени приведет нас в очень странный ускоренный мир, где континенты плавают, наталкиваясь один на другой, как резиновые уточки в ванне. Геологические периоды обычно ограничиваются эпизодами массового вымирания, после которых мир меняется и остаются лишь некоторые формы из предыдущей жизни. Например, в силурийский период 440 миллионов лет назад над болотами суперконтинента Гондвана возвышались скорее не деревья, а грибы. А под ними благоденствовали лишайники — странные организмы, в которых сосуществуют и кооперируют одноклеточные водоросли и грибы, связанные в единую структуру, позволяющую организму осваивать новое пространство суши. В этот же период начали развиваться первые высшие растения с сосудистой системой, росшие как в вертикальном, так и в горизонтальном направлении.
В Линдларе в Германии обнаружены ископаемые остатки растений, которые росли вверх в виде лиственного колоса; эти пучки кустарников метровой высоты, как многоножки, извивались над лесной подстилкой. К началу девонского периода около 383 миллионов лет назад деревья изобрели ствол, усиленный лигнином, и обживались и кооперировали в лесах уже почти так, как они это делают сегодня, а грибы ушли обратно под землю.
В соответствии с одной современной концепцией деревья не только выжили, но и процветали в девонском периоде по той причине, что начали изменять вокруг себя абиотическое пространство — воду и воздух, а также сотрудничать с другими деревьями. Суша оставалась сравнительно новой средой обитания, разрушительной и хаотичной, с тайфунами, грозами, подвижной почвой и голыми камнями. Пока деревья не приступили к работе, это была совсем не такая спокойная и плодородная земля, какую мы видим сегодня. Самый лучший "слепок" ископаемого леса, который позволяет воссоздать прошлое, найден в 1920‑е годы в Гильбоа, на севере штата Нью-Йорк. Там были обнаружены окаменелости укоренившихся стволов почти метрового диаметра и высотой более восьми метров, заканчивавшихся метелкой веерообразных листьев.
Эти листья, опав, образовали толстый слой и медленно разлагались. В нем радовались жизни предшественники многоножек и пауков. Под деревьями росли кустарники, переплетавшиеся с ними корнями. Обычным явлением были перекресты, прививки и инокуляции — в буквальном смысле "поцелуи", когда деревья проникают друг в друга и сливаются в единый организм. Судя по этим окаменелостям, болотистые леса мало напоминали современные посадки, где деревья растут вертикальными рядами, однако у тех лесов была завидная продуктивность: за счет быстрого фотосинтеза и извлечения большого количества углекислого газа из атмосферы деревья заставили воду течь по строго определенным руслам — так зародились потоки, которые мы сегодня называем реками.
В 2019 году было сделано открытие, добавившее еще одно измерение к нашему пониманию роли деревьев в формировании планеты 386 миллионов лет назад. При раскопках в каменоломне Каир вблизи Гильбоа в Олбани, штат Нью-Йорк, была обнаружена огромная одиннадцатиметровая корневая система. Она принадлежала дереву рода Archaeopteris, с невероятной быстротой разрушавшему камни в чрезвычайно засушливой среде. Этот процесс шел уже тогда полным ходом, однако деревья вывели его на "промышленный" уровень, расщепляя камни, производя почву и отправляя частицы песка на дно моря, где они реагировали с кислой водой, связывая гигантское количество углекислого газа.
Эти деревья, а также огромные плауны и древовидные папоротники широко распространились в девонском периоде и сыграли роль, которую сегодня мы бы определили как "экосистемные услуги" или "природный капитал". Корни древовидных растений стабилизировали поймы, и появились русла рек, перекрытые завалами из стволов плауна — как плотинами бобров. Деревья стали защитным поясом, стабилизировавшим воздушные потоки, приносимые ветрами с океана, и поглощавшим и рассеивавшим энергию. Дождевая вода, выпадавшая в лесах на побережье, испарялась и вновь выпадала в виде дождей дальше от берега, сокращая пустынные пространства и позволяя деревьям продвигаться вглубь континентов.
У нас есть лишь несколько редких образцов целых ископаемых деревьев, однако в слоях горных пород на разных континентах мы находим хорошо определяемые споры для каждого из этих видов, которые они производили миллионами. Анализ спор указывает на сильнейшие изменения в расселении и распределении видов деревьев во всем мире за первые пятьдесят миллионов лет их эволюции. К каменноугольному периоду триста миллионов лет назад деревья так широко расселились по планете и заключили в себя так много углекислого газа, что полностью изменили атмосферу. Содержание кислорода выросло с 15 до 35%, что повлияло на условия жизни на Земле. Появились гигантские животные, растения пытались адаптироваться к новой среде, и кислорода накопилось столько, что случались пожары, уничтожавшие обширные пространства лесов. В отложениях каменноугольного периода повсюду встречается особый вид ископаемого угля, называемый фюзеном, который свидетельствует о масштабных лесных пожарах.
Однако за счет своей структуры и химического состава деревья научились выживать в огне и даже управлять им, как и другими стихиями, и в золе лесов каменноугольного периода зародились тысячи новых видов деревьев. Деревья выбрали удивительно успешный образ жизни и временные рамки для функционирования, и благодаря своей роли первичных производителей и архитекторов Земли они смогли приручить даже огромных травоядных, таких как динозавры.