07 мая 2015
Зарубежная проза. Мрачные удовольствия Дэвида Кроненберга

На обложке стоит штамп: "УПОТРЕБЛЕНО". Чуть ниже уточнение — "роман". Выше красуется им автора: Дэвид Кроненберг. И все это на алом фоне, потому что фоном служит огромный кусок мяса, а то и целая туша в разрезе. Что здесь, вообще, происходит?

На этой обложке все чистая правда. Здесь происходит дебютный роман Дэвида Кроненберга — да-да, того самого культового режиссера, а не полного его тезки-однофамильца. В романе люди действительно бесконечно потребляют, в том числе друг друга, и человек часто видит вместо другого человека огромный кусок мяса — точь-в-точь как на картинке.

"Книга режиссера" — едва ли не большее клише, чем "проза поэта". Ну, конечно, это же Кроненберг — что удивляться, что каждая сцена в романе выглядит так убедительно, кажется продуманной до мелочей? Удивляться надо, потому что это получается далеко не у каждого знаменитого писателя.

"Употреблено" — идеально точно описанный кошмарный сон человека, жившего в мировой культуре последней половины века. Тут и стареющие парижские левые интеллектуалы, разбрасывающиеся сентенциями вроде "мы считаем, что подлинной литературой современной эпохи может называться только руководство пользователя", и молодые еще Наоми и Натан, которые сходят с ума не столько друг от друга, сколько от своих гаджетов, связанных с записью звуков, фильмов и фотографий (кажется, тут у них есть нечто общее с самим Кроненбергом). Декорации — Париж, Будапешт, Токио, Торонто, далее везде. Отправная точка — убийство Селестины Аростеги и последующие исчезновение ее мужа Аристида. Экскурсовод: Дэвид Кроненберг.

Отвлечься от имени на обложке трудно, и многие читатели не раз и не два вспомнят тот или иной фильм режиссера. Ну и замечательно — оригинальности у романа это не отнимает, а дополнительное удовольствие доставляет. Ведь, какой бы мрачной на первый взгляд ни казалась эта книга, в конечном счете она про удовольствия: дорогие линзы и прочую технику, секс, потребление, потребление, потребление. Рано или поздно все окажется употреблено. Рано или поздно роман кончится. Последует ли за ним другой?