Петр Авен "Время Березовского"

Виртуоз игры без правил. Рецензия на книгу "Время Березовского"

12 декабря 2017
ИЗДАНИЕ
АВТОР
Сергей Князев

Книга Петра Авена "Время Березовского" вышла тогда, когда автор посчитал ее готовой, не пытаясь приурочить ее выпуск к какой–нибудь специальной дате: 70 лет Борису Березовскому исполнилось бы в январе 2016–го, с момента его смерти (считается, что он покончил с собой, и автор разделяет эту точку зрения) прошло 4,5 года.

Фрагменты этой книги из рекламных, видимо, соображений публиковались в последние недели в самых разных изданиях — от Forbes до "Комсомолки", и надо сказать, что это не тот случай, когда достаточно капли, чтобы узнать вкус моря. В многочисленных отрывках, вышедших в последние недели, подробно, с умопомрачительными деталями рассказано, как Борис Абрамович Березовский снимал и назначал губернаторов, швырял к ногам возлюбленных квартиры, а на дно морское — ювелирные шедевры ценой сотни тысяч долларов, подбирал подруг главам соседних государств, никогда не был врагом бутылке, ничего не боялся — в том числе не расплачиваться по долгам, губя чужие жизни и репутации, воевал и мирился с конкурентами, приватизируя госсобственность, задумывал (и, возможно, осуществлял) убийства и госперевороты, спасал товарищей, влюблял в себя как женщин, так и мужчин, обыгрывал казино и проигрывал в судах — и ни одна из этих историй, как выясняется, не описывает этого человека исчерпывающим образом.

Как любит повторять один прекрасный писатель и компетентный историк, "невозможность объяснить явление до конца — свидетельство его подлинности". Единственный правильный способ ознакомиться с книгой Петра Авена "Время Березовского" — это прочесть ее целиком, и эти 800 страниц производят совершенно ошеломляющее впечатление.

Несколько десятков бесед с компаньонами, контрагентами, супругами, соратниками героя — от тех, кто дружил (враждовал) с Б. А. Березовским много лет, до тех, кто застал лишь последние его несколько месяцев: Сергей Доренко, Демьян Кудрявцев, Владимир Познер, Михаил Фридман, Анатолий Чубайс… Вопросы интервьюера нередко длиннее ответов, встречаются синтаксические конструкции, напоминающие подстрочник и машинный перевод. "Сейчас у меня период, когда у меня никого нет", — говорит последняя возлюбленная героя книги Дарья К. Или попробуйте произнести вслух вот эти откровения Станислава Белковского: "Вы знаете, в 2004 году я занимался "оранжевой революцией" на Украине. Не хочу сказать, что сыграл там большую роль, — я сыграл там маленькую роль, но какую–то сыграл. Роль, которую я играл, состояла в том, чтобы убедить вождей "оранжевой революции" в том, что они могут совершить революцию". Зато и вялой бессодержательной ерунды, обычной в этом жанре, не бормочет никто.

Не знаю, каковы отношения автора с музыкой, которая, как известно, лучший учитель композиции, но бывший математик в Авене ощущается: читать, несмотря на три "сыграл" в одном предложении, комфортно. Книга выстроена очень сложно и очень продуманно, как собор, как симфония, где все связано со всем и ни одна деталь не лишняя.

Жалко, что не получилось (а может, и не планировалось) поговорить с Путиным, Абрамовичем, Гусинским, Эрнстом. Уклонился, насколько можно понять, от бесед с Петром Авеном Александр Невзоров, но и без их свидетельств получилась глубокая, огромная, но совершенно не переогромленная, прихотливо выстроенная книга "о времени и о себе". Как и в предыдущем своем труде, написанном совместно с А. Кохом, "Революции Гайдара", Авен продолжает выяснять отношения с эпохой и самим собой, и персонаж, как бы автор пристально в него ни вглядывался, — это просто зеркало и повод к речи.

Неслучайно в качестве приложения Петр Авен дает несколько своих программных статей, давних, но нимало не устаревших, где помимо прочего говорит и о том, что всякие политические, экономические, общественные реформы бессмысленны и невозможны без внятного понимания, что такое хорошо и что такое плохо, и четкого следования элементарным этическим нормам. И вообще, бизнес, как и политика, как и жизнь вообще — искусство возможного, но обманывать нехорошо. В том числе для обманывающего.

Но произносит автор сентенции вроде "надо делать как надо, а как не надо — делать не надо" с какой–то усталой обреченностью. Дескать, жили старые дураки — поживут и молодые.