Пресса

"Ноль К" Дона Делилло

Татьяна Сохарева Газета.ru Татьяна Сохарева

Действие новой антиутопии Дона Делилло, одного из главных американских постмодернистов, начинается нигде и никогда: его герой Джеффри прибывает в криогенную лабораторию, нечто среднее между Кремниевой долиной и чистилищем, которую Делилло помещает близ Челябинска. Здесь его умирающую мачеху должны заморозить, чтобы когда-нибудь, когда лекарство от ее болезни будет найдено, воскресить для новой жизни.

Далее сюжет завихряется вокруг излюбленных Делилло фобий белого человека: технологического прогресса и свободы выбора, оказавшейся не таким уж лакомым кусочком, когда речь зашла о выборе между вечной жизнью и смертью.

Таким образом Делилло выстраивает ключевой для себя конфликт личности — маленькой, неказистой и несимпатичной — и некоего большого проекта, неважно, будет это государство, корпорация или религия. В книге "Белый шум", которая принесла ему Национальную книжную премию, предметом такого разрушительного культа становился телевизор, бормочущий на протяжении всего романа. В "Ноль К" ту же роль исполняют новейшие технологии, которые обещают бессмертие, но оперируют, по сути, теми же эфемерными категориями, что и традиционные религии. Ведь в лаборатории, как уверяет Джеффа его помешавшийся на бессмертии отец-миллиардер, создают "новую концепцию будущего, непохожую на другие".

Это будущее, в котором смерть будет подменена криогенным сном, то есть, по сути, вечной жизнью.

Обессмыслит ли такая подмена жизнь? Вопрос, будем честны, звучит простодушно, как и сам текст Делилло — ссохшийся до череды диалогов, из которых преимущественно и монтируется роман. В нарисованной им лаборатории язык усыхает перед лицом великой идеи будущего бессмертия. Коммуникация наконец-то приобретает универсальное, сведенное до механического перевода измерение. Именно этот процесс универсализации и фиксирует Делилло. Однако вопрос, чего современному обществу следует опасаться больше — подкрадывающегося бессмертия в криогенной камере или старой-доброй неминуемой смерти, — так и остается открытым.


ЗДЕСЬ УПОМЯНУТО