Джонатан Франзен отвечает на вопросы читателей

13 марта 2017
ИЗДАНИЕ

Совместный проект TheQuestion и издательства Corpus. Джонатан Франзен — один из самых известных американских прозаиков XXI века, которого журнал Time навал "лучшим писателем современности". Его романы "Поправки", "Свобода" и "Безгрешность" разошлись миллионными тиражами по всему миру. Сегодня все три романы изданы на русском языке в издательстве Corpus. Специально для TheQuestion Джонатан Франзен отвечает на самые интересные вопросы.

Какими качествами должен обладать современный текст, чтобы конкурировать с визуальными носителями информации?

Современным авторами нужно понять две вещи: во-первых, чтение - это не для всех. Во-вторых, несмотря на это, потенциальных читателей по-прежнему огромное количество, и мы не должны оставлять попытки взаимодействовать с ними. Некоторые писатели всегда будут "трудными" и понятными только небольшой аудитории. Но у многих писателей есть выбор между тем, чтобы быть трудными или быть доступными - и я бы порекомендовал им сделать выбор в пользу доступности. Потому что сейчас у людей есть масса способов развлечься, и наши книги должны быть развлекательными, чтобы по-настоящему увлечь читателя. Но не только развлекательными, конечно. По мне, идеальная книга одновременно легкая и сложная - морально, политически, философски. Поэтому я продолжаю смотреть на классических русских авторов. Их книги и пьесы очень забавные, но в то же время и совсем не простые.

Что значит для вас быть свободным?

Для меня свобода состоит из ограниченного выбора. Свобода значит просыпаться утром и не размышлять целый день о том, кто я, куда я должен идти, что я должен делать, с кем я должен спать. Для меня написание романа и есть высшая форма свободы. Каждое утро я просыпаюсь, а все эти сложные вопросы уже нашли свои ответы: я писатель, мне нужно пойти в кабинет и написать несколько страниц, я должен покупать только те вещи, которые мне действительно нужны, и я должен спать с человеком, который любит меня, несмотря на то, что я писатель.

Иосиф Бродский говорил: "Эстетика — мать этики". Согласны ли вы с этим утверждением? Что может служить этическими ориентирами для современного человека?

Со всем уважением к прекрасному Бродскому, у меня возникает несколько вопросов к этой фразе. Гитлер что, не был художником? Конечно, можно возразить: "Если бы Гитлер был великим художником, он не устроил бы геноцид". Но мне ближе позиция французского социолога Пьера Бурдье, который предостерегал нас от абсолютизации чьего-либо вкуса в живописи. Бурдье считал, что эстетика создана обществом. И я предпочитаю подходить к вопросам этики и эстетики с такой позиции: множество признаков хорошей художественной литературы - сомнение в чьей-то идеальности и правоте, понимание человеческого опыта, не похожего на собственный, воздержание от абсолютных суждений, чувствительность к радостям и горестям чужих жизней - вместе создают этику. Может быть, это и имел ввиду Бродский.

Если социальные сети — наше "идеальное зеркало", что должно произойти, чтобы мы от него отвернулись?

Я очень надеюсь, что отвращение и скука заставят людей отвернуться от соцсетей в пользу ценностей, которые мне важны. Я жду, когда либералы поймут связь Твиттера и Дональда Трампа и осознают, что социальные сети не только "объединяют людей", но по своей сути активно способствуют распространению изолированности, нетерпимости, глупости и ненависти.

Пятьдесят лет назад большинство американского населения было курящим, а сейчас курение - это позор. Иногда я представляю, что и использование социальных сетей будет позорным. Но для этого нам нужно признать, что у нас есть проблема с соцсетями. Первый шаг к лечению любой зависимости - признать, что у вас есть проблема.

Существует ли коллективная ответственность за то, что совершает государство (репрессии, геополитическая агрессия, геноцид)?

Я думаю, что немцы бы ответили "да" - и я восхищаюсь ими за это. Конечно, сейчас появились новые ультраправые партии, уставшие от того, чтобы брать ответственность. Но немцы, противостоявшие Гитлеру или даже еще не рожденные к тому моменту, с 1945 года приняли коллективную ответственность за действия Гитлера. Для либерального американца типа меня сложно признать коллективную ответственность за безнравственные действия свой страны, принять то, что Трамп говорит от моего лица. Но вот в чем опасность коллективной ответственности: она может привести к несправедливому отношению к отдельному человеку. Вот почему ответственность - это атрибут "взрослости", это нечто большее, чем подростковое "несправедливо обвинять меня в ошибках других".

Фильмы такие – "Три короля", "Рыбка по имени Ванда", сериал "Силиконовая долина".

Книги – Кристина Стед "The Man Who Loved Children"/Человек, который любил детей, Набоков "Бледный огонь", Фолкнер "The Hamlet"/"Поселок", короткие рассказы Эми Хемпель, Уэльбек "Элементарные частицы", Хеллер "Уловка-22", Эдвард сент-Обин "Романы о Патрике Мелроузе", Карел Чапек "Война с саламандрами", Оэ "Личный опыт", Свево "Самопознание Дзено".

В чем основные сходства и различия между большим американским романом и русской классической литературой?

Самое очевидное отличие - русская классическая литература лучше. Готорн, Мелвилл, Уитман, Твен и Дикинсон против Пушкина, Гоголя, Тургенева, Толстого, Достоевского и Чехова? Да это не конкуренты даже. Справедливости ради скажу, что Америка намного моложе России. Если бы писателей двадцатого века - Уортон, Фолкнера, Фитцжеральда, Набокова (он наш!), Эллисона, Беллоу и О'Коннор можно было считать "классическими", то чаша весов склонилась бы в сторону Америки. И тогда главным отличием было бы то, насколько американская литература более разнообразная, чем русская. Мощность американской литературы с 1900 года во многом связана с многообразием опыта Америки.