Пресса

Патти Смит "Поезд М"

Сергей Кумыш PORT Сергей Кумыш

Патти Смит умеет если не останавливать, то как минимум замедлять, укрощать время, подчиняя его своей собственной логике, задавая ему тот тягучий, синкопированный ритм, в котором сама привыкла существовать. В "Поезде М" она заново конструирует мир, вычеркивая из него ненужные детали – мобильные телефоны, например, – и наполняя узнаваемыми подробностями, знакомыми каждому, кто хотя бы однажды открывал ее книги или слушал ее песни. Так, например, на одной из первых страниц возникает заварочный чайник, набитый мятными листьями – образ, перекочевавший сюда прямиком из ее восьмидесятистраничной поэмы в прозе Woolgathering.

Если предыдущую книгу Смит "Просто дети", вышедшую в 2010 году и удостоенную Национальной книжной премии США, можно было назвать автобиографическим романом, то "Поезд М", несмотря на то, что в его основе также лежит жизненный материал, противится любым определениям. Неспешный, как полноводная река, и вместе с тем обрывочный, как сновидение, "Поезд М" является, скорее, своего рода книгой-путешествием: то ли травелогом, то ли путеводителем, где вместо описания абстрактных, по сути, достопримечательностей предложены готовые маршруты, пройти по которым самостоятельно, тем не менее, невозможно. Несмотря на то, что здесь до мельчайших, скрупулезных подробностей описаны вполне конкретные географические точки, мир, вырастающий из этих страниц, на самом деле не более реален, чем толкиновский Шир.

Патти Смит пишет о городах, где жила, о странах, где бывала, о любимых романах и не менее любимых детективных сериалах, о друзьях, реальных людях, сопровождавших и сопровождающих ее по жизни, и о не менее дорогих друзьях, познакомиться с которыми лично она не успела или не смогла – писателях и поэтах, художниках и музыкантах; о непознанных бродягах, повстречавшихся ей на улицах Нью-Йорка, в подворотнях Танжера, а то и вовсе – в собственных снах, которые для нее не менее реальны и не менее значительны, чем запланированные и случайные встречи в утренних заспанных кафе, в вечерних ссутулившихся барах.

В определенном смысле "Поезд М" рассказывает не столько даже о жизни Патти Смит, но сообщает читателю нечто важное о нем самом. Дает возможность соотнестись с человеком и местом, понять, насколько ты здесь свой. Книга обрывается будто бы на полуслове – ровно потому, что фактически она не заканчивается. Если вы вместе прошли этот путь, то и дальше вам будет по пути. "Просто дети" был романом о первой любви, главным героем которого стал эксцентричный бруклинский юноша, а впоследствии один из величайших художников своего времени Роберт Мэпплторп. "Поезд М" – признание в любви; еще точнее – признание любви, тотальной, всепоглощающей любви Патти и ее покойного мужа Фреда. Хотя непосредственно о Фреде здесь напрямую говорится сравнительно немного, весь текст, с одной стороны, сочится любовью к нему, а с другой – пропитан его любовью, даже много лет спустя дающей Патти силы писать, не покидающей ее ни на минуту, скрашивающей самые черные дни и пустые выбеленные ночи. И если главным героем "Просто дети" был Роберт, ушедший, но по-прежнему реальный Роберт, с его привычками и странностями, с его физической конкретностью, то главный мистический герой "Поезда М" – душа Фреда.

Жизнь, как гласят древние индейские предания, не делится на нынешнюю и загробную, она вообще неделима и бесконечно продолжает себя. Об этом знал, это особо остро чувствовал Фред, сам наполовину бывший индейцем. Он передал Патти это тайное знание. Рай в первую очередь нужен не мертвым, а тем, кто до поры остался по эту сторону орфеевского зеркала. Нам важно, чтобы там, в неназванных землях, им, нашим мертвецам, было хорошо; нам необходимо хоть как-то объяснять самим себе их отсутствие; чтобы они не исчезали бесследно, а где-то были; чтобы их имена оживали по нашему первому зову и обрастали призрачной сновидческой плотью. Поэтому рай может принимать любые формы и обличья. Он вполне может оказаться поездом, внутри которого сидит и ждет тот, кто заранее занял для тебя место. Поездом, что несется сквозь время, однажды укрощенное тобой.


ЗДЕСЬ УПОМЯНУТО