"Еда глубоко проникает не только в литературу, но и в литературоведение"

"Еда глубоко проникает не только в литературу, но и в литературоведение"

10 марта 2017
ИЗДАНИЕ

В издательстве Corpus выходит в свет новая книга Владимира Сорокина "Манарага". В очередном посткатастрофическом мире, который описан в романе, процветает подпольная индустрия book`n`grill — изысканных блюд, которые готовят, сжигая ставшие музейной редкостью бумажные книги. Перед выходом романа ВЛАДИМИР СОРОКИН ответил на вопросы АНДРЕЯ АРХАНГЕЛЬСКОГО.

— В России интеллигентская традиция строится на противопоставлении высокого и низкого, роль низкого всегда отводилась процессу еды. Вот у Василия Гроссмана, например, плохие герои любят поесть, подолгу и тщательно пережевывают пищу, все время что-то жуют. А хорошие люди едят торопливо, им все некогда, некогда… Я не знаю, может быть, ваша новая книга — бунт против интеллигентской традиции?

— Да, вспомним две главные заповеди интеллигента: относиться с презрением к еде и ни в коем случае не сюсюкать с детьми. А с кем же еще сюсюкать, хочется спросить этих советских индюков, как не с детьми?

Еда глубоко проникает не только в литературу, но и в литературоведение. Вспомните: есть ведь, например, такие выражения, как "вкусная строчка", "вкусно написано" или "сочный язык". Не один редактор это произнес. Ну, или в негативном смысле: "несъедобный роман", "автор приготовил читателям какую-то странную стряпню" либо "безвкусная литературная окрошка". Ну и, наконец, "непропеченный рассказ".

— Интересно, что, даже сжигая уникальную книгу, ваши book`n`griller понимают и различают их ценность. Им почему-то не все равно, готовить на второстепенном советском авторе или жарить на первосортном классике.

— Нет, это все-таки в первую очередь зависит от прихоти клиентов. Кто-то хочет жарить на Бабеле, кто-то — на Белом… Собственно, это законы жанра book`n`grill. Естественно, если бы книги не различались по своей ценности, тогда не возникло бы и этой моды. Понятно, что они готовят на музейных раритетах. По музейной шкале "Улисс", конечно, ценнее "Клима Самгина", и вслед за клиентами гриллеры тоже придерживаются этой иерархии. Это попутно воспитывает их собственный литературный вкус.

— Есть такая важная идея у Мишеля Фуко: чтобы понять книгу, ее нужно забыть. Ваш сюжет работает так же: сжечь — значит понять.

— Сжечь, чтобы полюбить.

— А ведь та же идея была и в "Теллурии". Мне показалось, что вы не видите другого способа спасения мира, кроме как через катастрофу.

— Наша Вселенная началась с Большого взрыва. Если вдуматься, это катастрофа, которая не конец, а очистительный процесс. Во многих ситуациях.

— Это чувство рождается оттого, что условно мир в каком-то аспекте стал неисправим, дошел до точки невозврата?

— Ну, есть такое чувство, что мир впал… в необратимый гротеск. Все события последнего года подтверждают это.

— Сожжение книг — символ абсолютного зла, антицивилизации. То, что считается очень серьезным обвинением против человечности, вы превращаете в эстетическую игру.

— Но в этом, собственно, природа человека. Как у Мамлеева: "Он любил превращать проклятия в акт благодати". Так что речь идет о том, что люди, а точнее, рынок научился утилизировать практически все, даже античеловеческое. И заканчивается все тем, что человек романтического склада под воздействием физиологических и социальных обстоятельств также превращается в монстра рынка. Он и его коллеги готовы идти дальше, будут готовить уже на священных текстах. Но они будут подделкой!

— Вы считаете, что огонь является единственной альтернативой такому рынку?

— Ну, огонь — мистическая стихия, очищающая. Парадокс в том, что здесь огонь испепеляющий благополучно используют для нужд этого самого рынка, то есть приспособили даже стихию.

Полную версию интервью можно прочитать в бумажной версии журнала "Огонек" 13 марта 2017г.