История о супружестве: Галина Юзефович — о романе "Судьбы и фурии"
В издательстве Corpus и в Яндекс Книгах вышел пронзительный роман Лорен Грофф "Судьбы и фурии", напоминающий хит прошлого года "Велнесс", "Исчезнувшую" Гиллиан Флинн и немного "Историю о супружестве" Ноа Баумбака. Ставшая бестселлером по версии New York Times книга — история молодоженов Лотто и Матильды, рассказанная по очереди обоими супругами. Как и любой союз, их брак наполнен множеством мелких обид и недомолвок, которые копятся с годами, но героям все же раз за разом удается выбирать друг друга. Галина Юзефович рассказывает, чем эта история о семейном счастье способна удивить, из чего складываются судьбы и какие фурии преследуют героев.
Сказать, что все счастливые семьи похожи друг на друга, мог, конечно, только человек, знающий о семейном счастье преимущественно понаслышке. Счастье в семье не менее, а пожалуй, даже более многообразно, чем несчастье, и роман американки Лорен Грофф "Судьбы и фурии" наглядно это демонстрирует. Его герои вполне однозначно счастливы в своей семейной жизни, но назвать их супружество бессобытийным, а отношения простыми решительно невозможно.
Лотто и Матильда вступают в брак совсем молодыми, 23-летними, после недели знакомства и одной проведенной вместе ночи. Лотто — богач и звезда курса, харизматичный, артистичный и неотразимый. Матильда — отстраненная, замкнутая и загадочная, обладающая идеальной неброской красотой фотомодели. Первой фразой, которую Матильда слышит от полупьяного не столько от алкоголя, сколько от общего ликования юности Лотто, становится "Выходи за меня", а ее ответный смех звучит радостным и надежным "да".
Мать Лотто, вздорная вдова, категорически отказывается принять невестку (она видит в Матильде опасную хищницу) и на этом основании отказывает молодоженам в финансовой поддержке. Теперь юным супругам придется искать опору исключительно друг в друге. На первых порах, покуда Лотто безуспешно пытается построить актерскую карьеру, основное бремя ложится на плечи Матильды. После же, когда к Лотто приходит успех уже на ином, драматургическом поприще, Матильда уходит в тень и посвящает себя семейной бухгалтерии, редактуре текстов, конфронтации с продюсерами — словом, всему тому, к чему великодушный, порывистый и непрактичный Лотто органически не приспособлен.
Порой Лотто поглядывает налево (но каждый раз усилием воли удерживает себя от необдуманного шага), порой бездумно обижает свою безупречную супругу, а порой грустит из-за того, что брак их, исключительно страстный и телесный, так и остается бездетным. Дом их полнится друзьями и родными (сестра Лотто, не отвернувшаяся от него после женитьбы, наводняет жилище брата и невестки толпой маленьких племянников), неудачи сменяются успехами, болезни — здравием, а после новыми болезнями. Но в целом годы и даже десятилетия текут, а Лотто-Матильда — только так, всегда вместе, рука об руку — остаются не подлежащей пересмотру константой. Вновь и вновь, в строгом соответствии с простой мудростью популярной психологии, супруги выбирают друг друга, преодолевая все разногласия, смиряя гордыню, сдерживая порывы и раз за разом прощая партнеру слабости.
Примерно ко второй трети книги история Лотто и Матильды, динамичная и эмоциональная, не то чтобы выдыхается, но, как кажется, выходит в точку высокой предсказуемости. В этот момент читатель может начать с некоторым непониманием поглядывать на оставшиеся до конца главы: казалось бы, все уже произошло, так о чем же еще 200 страниц?
Однако не нужно спешить с выводами: роману не зря предпослан двойной заголовок, и, дочитав до конца первой части, мы обнаружим, что до сих пор имели дело исключительно с "судьбами". Сейчас же в дело вступают "фурии".
Одним мастерским движением Лорен Грофф перевернет доску, мужская оптика (которую мы могли по наивности принять за единственную) сменится на женскую, и на авансцену, сменив на ней блистательного Лотто, выйдет сдержанная, молчаливая Матильда. История улиткой завернется к началу, для того чтобы быть рассказанной по-новому, и если первый вариант был обнадеживающим и едва ли не уютным, то от второго по коже побегут мурашки. Мы узнаем все то, чего верный, по-щенячьи нежный и невнимательный Лотто не удосужился выяснить о своей жене за долгие годы брака. Где, как и с кем росла Матильда, откуда она родом, кто оплатил ей учебу в престижном колледже, что выведала о ней недоверчивая свекровь и зачем она, все годы учебы державшаяся подальше от шумных компаний, явилась на ту студенческую вечеринку, где прозвучала сакраментальная фраза "Выходи за меня". Все эпизоды, которые мы до этого наблюдали с позиции Лотто, мы увидим еще раз ее глазами. Незаметные до поры лакуны, приходящиеся на периоды разлук (камера все это время послушно следует за Лотто, сжимая Матильду до бесплотного голоса в телефоне), заполнятся, и, поверьте, там будет на что посмотреть.
Первое, что приходит на ум при упоминании повествования, ломающегося пополам, и истории брака, рассказанной дважды, с разных ракурсов, — это, конечно, "Исчезнувшая" Гиллиан Флинн; именно там этот прием был применен с наибольшим блеском. Однако если Флинн писала о браке не просто несчастливом, а откровенно катастрофическом, с какой из двух сторон ни глянь, то интенция Грофф тоньше и сложнее. У Флинн вторая часть романа, по сути дела, отменяет первую. В "Судьбах и фуриях" писательница ее дополняет и уточняет. Переставляет акценты, меняет подсветку, но не обнуляет, не превращает в нечто прямо противоположное.
Матильда из "Фурий" существенно отличается от Матильды из "Судеб" — мы видим таящиеся под личиной безмятежности ярость, гнев и страх, мы ощущаем пламя, бушующее там, где прежде видели лишь живительную прохладу. Знакомимся с "плохой" Матильдой, незримо стоящей за плечом "хорошей". Но все это касается исключительно героини — меняется ее половина картины, целое же, как ни парадоксально, сохраняет свои узнаваемые черты. Даже рассказанная дважды, усложнившаяся, налившаяся сумраком и, как результат, утратившая первозданную невинность, история Лотто и Матильды, по сути, останется тем же, чем была изначально. Сначала историей двух раненых, уязвимых юных существ, бездумно потянувшихся друг к другу в поисках тепла. После — историей двух несовершенных, нескладных взрослых, продолжающих, несмотря ни на что, держаться за руки и, что еще важнее, делать друг друга лучше, покуда смерть не разлучит их.
Принято считать, что счастье в браке — вещь не самая кино- и литературогеничная (вероятно, именно это на самом деле имел в виду отечественный классик, с которого мы начали разговор о "Судьбах и фуриях"). На пути любви должны стоять препятствия, и чем непреодолимее, тем лучше (роман как жанр многое потерял с легализацией развода). А что напишешь о людях, поженившихся едва ли не в детстве и в относительном согласии проживших вместе целую жизнь? "Жили долго и счастливо"?..
Однако утверждать, что любовь Лотто и Матильды не знает препятствий, заведомо неверно. Знает, конечно, просто располагаются эти препятствия не снаружи, как того требует традиция, а внутри.
Мешают героям не социальные или расовые различия, не постылый прежний союз, который нельзя расторгнуть, не воля родителей, а грубо говоря, тот факт, что в детстве Матильду не любила мать, а Лотто слишком рано потерял отца.
Любой психолог скажет, что брак не замена терапии, что внутренние проблемы не исчезнут от того, что рядом будет партнер. Что сначала надо разобраться с собой, определиться с персональными границами, достичь полной осознанности и только после этого вступать в отношения — здоровые и устойчивые. Эта мысль, сама по себе правильная и здравая, порой лишает обычного — неосознанного, непроработанного, не разобравшегося со своими персональными демонами — человека надежды на принятие и близость.
Лорен Грофф вместе с Лотто и Матильдой эту надежду возвращают. Да, внутренние препятствия на пути любви ничем не лучше внешних. Да, недолеченные душевные раны и тайные нарывы — плохой фундамент для гармонии. Но со всем этим можно жить, в том числе относительно долго и более или менее счастливо.