Как поживает наш миляга? "Лолита" – лучший голливудский сценарий
Среди разнообразного тамиздата и самиздата времен СССР набоковские книги всегда выделялись и ценились. Но отношение к ним оставалось разным. "Машенька" или, например, "Весна в Фиальте" вызывали восторг, а "Лолита", напротив, нередко воспринималась как "слишком грязная". Впрочем, даже у критиков этой книги репутация самого писателя оставалась высокой. "Дар" "искупал" все прегрешения скандального романа.
Интересно, как тогдашние читатели неподцензурной литературы отнеслись бы к сценарию фильма, который был напечатан в 1974 году, но не стал достаточно известен за "железным занавесом"? Ведь он не похож ни на завершенную в 1953-м книгу, ни на ее экранизацию Стэнли Кубрика (1962). Не зря Владимир Набоков в предисловии предупреждал, что создал его "не в виде раздраженного опровержения роскошной картины, но только как живую разновидность старого романа".
Говорить обо всех сценарных отличиях, особенно с приведенными в сборнике вариантами, значило бы доводить размер рецензии до объема полноценной монографии. Поэтому стоит ограничиться теми примерами, которые указывает переводчик и составитель книги Андрей Бабиков. В их числе отмечается иное распределение ролей. Автор предисловия к роману Джон Рэй становится действующим лицом "вроде навязчивого конферансье, готового в любую минуту вмешаться в представление". Также возникли "новые эпизоды и персонажи (например, чета Фаулеров), а другие, напротив, исчезают (например, Гастон Годэн и Рита)". Изменились трактовки образов Моны, Браддока, гумбертовского соперника Клэра Куильти и многих других героев книги. Не менее важно замечание историка кино Томаса Нельсона, которое цитирует Бабиков, назвавшего набоковский сценарий "в большей степени театральным и поэтичным, чем кинематографичным".
Одновременно исследователь включает "Лолиту" в общий контекст набоковской прозы, отмечая ее концептуальную связь не только с повестью "Волшебник" или новеллой "Сказка" (на последнее обращал внимание и сам Набоков), но и с дебютным англоязычным романом "Истинная жизнь Себастьяна Найта", незавершенной второй частью "Дара", и пьесой "Изобретение Вальса". Свидания Федора Годунова-Чердынцева с проституткой Ивонн и противостояние Вальса и овдовевшего генерала Берга из-за дочери последнего получили логическое развитие в будущем романе и его киноадаптации.
Также Бабиковым в сборник включены фрагменты из первой редакции сценария. В отличие от предыдущего издания (2010) в книге представлены дополнительные эпизоды. Например, не вошедший в 3-й акт разговор Куильти с двумя студентками, а затем с Лолитой, в котором он пророчески предрекает свой конец от руки Гумберта: "О, я боялся твоего опекуна. Но я послал тебе розы. Как поживает наш миляга?"
Кроме того, приводятся 17 писем Владимира и Веры Набоковых, главным образом адресованных Кубрику. В книге они даны в более подробной редакции, из которой видно, как супруга писателя, нередко выступавшая в качестве секретаря, настаивала на максимальной конкретизации процесса работы. В послании от 31 декабря 1959 года она просила от имени мужа, чтобы режиссер сделал "в письменной форме наилучшее окончательное предложение, которое он мог бы либо принять, либо отклонить". А после согласия Набокова с условиями сообщала (15 января 1960 года), что предпочтительнее начать обсуждение сценария, "располагая коротким первичным наброском". В свою очередь, писатель больше уделял внимание тексту, постоянно совершенствуя рукопись. В письме от 11 августа 1960 года им отмечался ряд изменений в уже упомянутый 3-й акт, которые создавали "пять последовательных сцен (продолжение сцены с психиатром, частный сыщик, аудитория в колледже, кабинет Гумберта, комната Гумберта, почтовое отделение колледжа)". Впрочем, в итоге мэтр еще не раз корректировал композицию. Напомним, что окончательный вариант сценария был дописан в 1973-м, то есть 10 лет спустя после премьеры картины.
Тем не менее, несмотря на все споры и переработки, которые Набоков вынужденно предпринимал по инициативе Кубрика (первоначальный объем текста превышал предполагаемый хронометраж фильма в два раза), режиссер высоко ценил труд писателя, назвав его "лучшим из написанных в Голливуде сценариев".